А чтобы слышать - глаза закрывать, что ли? Нет, что-то не то. Попробуем еще раз. Что-то происходит - и я это вижу. Все другие ви-дят что-то другое; неважно, почему, но другое. Я слышу об этом - и начинаю знать, что они видят другое. И начинаю видеть, как они. Они заставляют меня видеть так, как они. Но разве они заставляют? И как они это делают? Нет, они меня не заставляют. Я сам хочу видеть так, как видят они. Хочу? Но зачем мне это нужно? Затем, что, если я буду видеть не так, как они, не так, как все, я буду не прав. А что значит не прав? Буду ошибаться? Но ведь это все ошиблись - и я вместе со всеми. Значит, я не прав просто потому, что я один, а они правы только потому, что их много и все они видят одно и то же? Но ведь это зна-чит... Это значит, что я боюсь быть не как все! И не я один... Каждый боится быть не как все. И тогда он сам изменяется... немножко, чуть-чуть... он начинает видеть не то, что он видел... и никто не заставляет, все сам... и становится как все... И их становится все больше... А те, кто видит не так, как все, начинают бояться еще больше... А чтобы это остановить, надо... надо перестать бояться! Перестать бояться быть не как все. И не нужно никакого воска в уши. Все можно слышать. Нужно только знать, что ты не боишься. Что все могут быть не правы, могут ошибаться. И тогда ты увидишь именно то, что видишь ты, а не то, что видят другие. Не бояться. Верить себе и не бояться.

Васюта уснул с ощущением того, что он открыл нечто необычайно важное; наутро это ощущение не только не пропало, но, наоборот, окрепло. День тянулся долго. Линн был мрачен, весь день возился в саду и никаких экскурсий по городу больше не предлагал. Впрочем, и осматривать уже было нечего.